Али тушит окурок и тут же закуривает следующую сигарету.
Мне показалось или в его глазах все-таки мелькнуло на секунду реальное облегчение в тот момент, когда я сказал, что с ней самой все в порядке?
Скорее всего – не показалось.
Значит…
…Да нет, обрываю себя на полумысли.
Ничего это еще не значит…
Глеб хмурится.
– Ты погибшего знал? – спрашивает.
Я коротко киваю.
– Хороший, – говорю, – был парень…
Глеб снова морщится.
– Ладно, – вздыхает, – поминать не будем. И переживать уход хорошего парня тоже пока что не стоит. Потом. В свое время. В конце концов он, как и мы все, знал, на что шел, когда в машину садился. А пока скажи мне, насколько это серьезно с точки зрения Ингиной посадки? Я, честно говоря, в этой области уголовного права не шибко силен. А ты вроде бы как сам гонялся…
Я хмыкаю.
– Серьезней, – говорю, – не бывает. Лет пять, как минимум. Причем, самой что ни на есть натуральной зоны, а не какого-нибудь там дешевого поселения. Это ж гонка. Стрит-рейсинг. Полный нелегал, с гарантией. Она ж там наверняка нарушила все, что только можно. И что нельзя, – тоже нарушила…
Он кивает.
– Я, – говорит, – так и думал.
И машет рукой официанту, жестами показывая, что ему нужен счет.
И срочно.
А сам лезет во внутренний карман, достает оттуда конверт, разглядывает содержимое.
– Так, – кивает, – я в сортир. Надо мозги на место поставить. Ты как, Дэн, участвуешь?